Война в Нагорном Карабахе завершилась два месяца назад. В Армении, которая войну проиграла, для многих такой исход стал неожиданностью. Тем не менее, некоторые аналитики исход Карабахской войны предсказали за несколько лет до 27 сентября 2020 года, когда Азербайджан начал наступление. В числе тех, чей прогноз сбылся – заместитель директора Центра анализа стратегий и технологий (ЦАСТ) Константин Макиенко. «МК» расспросил его, на чем основывался прогноз, и что предугадать не удалось.

— Два года с половиной года назад, в 2018-м, в интервью «МК» в связи с выходом в свет книги «В ожидании бури: Южный Кавказ» вы рассказали, что война между Арменией и Азербайджаном за Нагорный Карабах неизбежна. Описали ее примерный сценарий, тактику действий войск и вероятный исход. Этот прогноз оказался верен почти во всех ключевых моментах. Что не удалось предугадать?

-Главное, пожалуй, что не смогли предвидеть ни я, ни кто-либо из авторов, принимавших участие в создании той книги, это то, что азербайджанцы поставят перед собой столь решительные цели стратегического характера.

Мы предполагали что, скорее всего, перед тем, как попытаться окончательно решить карабахский вопрос Азербайджан проведет еще как минимум одну-две операции более скромного масштаба по образцу обострения в апреле 2016 года.

То, что Баку поставил перед собой задачу нанесения решительного поражения армянским формированиям и восстановления контроля над всеми захваченными армянами в ходе войны 1992-1994 годов азербайджанских территорий и части собственно карабахской территории — такого мы не ожидали.

 Почему мы этого не могли предвидеть? Интервью вышло до того, как в мае 2018 года Никол Пашинян в результате протестных выступлений стал премьером Армении вместо Сержа Саргсяна.  Если бы у власти в Армении оставалась старая карабахская политическая элита,  то военная ситуация осенью 2020 года была бы, скорее всего, несколько иной.

Не исключено, что Баку просто не решился бы на такую серьезную операцию. То есть в начале 2018 года было еще не понятно, насколько Пашинян беспомощный руководитель. Одно дело, когда во главе государства стоит человек, прошедший реальную войну, если говорить, к примеру, о Кочаряне (Роберт Кочарян, президент Армении в 1998-2008 годах. – «МК»), а другое дело, когда во главе государства – журналист. Более того, Пашинян пародийным образом напоминает другого лузера, ответственного за тяжелые поражения своего народа. Был такой президент Азербайджана Эльчибей, при котором азербайджанская армия понесла катастрофические поражения, а сама страна – тяжелые территориальные потери. До того как стать президентом он изучал древние тексты и переводил с арабского. А потом стал управлять государством с печальным для этого государства итогом. История иногда умеет играть в сарказм.

Мы в СССР тоже проходили это, когда во главе государства встал псевдоюрист. Причем формально юрист, который, на самом деле, во время учебы был освобождённым комсомольским секретарем в университете. Я говорю о Михаиле Сергеевича Горбачеве, который фактически не имел высшего образования. Итог его блистательного руководства всем нам хорошо известен.

Это первое обстоятельство, которое мы учесть не могли. Мы не знали, что политическая элита в Армении сменится, и что новое политическое руководство будет настолько бездарно.

И второе. Мы конечно не могли предполагать, что настолько сильным будет вовлечение Турции в этот конфликт. Сейчас постепенно выясняется, что турецкие военные советники присутствовали в азербайджанских боевых порядках. И не просто в каких-то штабах занимались разработкой боевых действий и их планированием. Они присутствовали в боевых порядках азербайджанских войск на уровне до батальона. А в отдельных случаях — до уровня роты. То есть фактически они руководили боевыми действиями на местах.

Понятно, что операторы беспилотных летательных аппаратов зачастую были турки. Есть информация, что турецкие военные обеспечили радиоэлектронное подавление армянских средств ПВО, связи и так далее.

То, что Турция так сильно вмешается в этот конфликт, конечно, тоже предположить в 2018 году было трудно.

-В 2018 году на основе анализа военных столкновений в Нагорном Карабахе в 2016 году вы назвали слабые стороны армянской обороны, которые могут привести к поражению: слабая техническая оснащенность армии и оборонительных рубежей, низкие темпы развертывания войск, неразвитая военная инфраструктура. За два года эти проблемные вопросы властями Армении и Нагорного Карабаха так и не были решены?

-К сожалению, эти вопросы не решались и до 2018 года, когда к власти в Армении пришел Пашинян. А с его приходом ситуация только усугубилась.

Можно перечислить несколько базовых ошибок, которые были сделаны до войны. Это пренебрежение инженерной подготовкой местности. На юге, на единственном танкоопасном направлении на этом театре военных действий оборонительные сооружения оказались наиболее слабыми. Во-вторых, пренебрежение маскировкой. В-третьих, отрицательный отбор при продвижении по службе, когда преимущество имели безынициативные офицеры, способные только поддакивать начальству и политическому руководству. Все эти проблемные вопросы не были решены.

Почему? Я частично ответил на это вопрос, когда говорил о бездарном военно-политическом руководстве. Но есть еще вторая фундаментальная вещь, которую нам, россиянам, тоже всегда надо иметь в виду. У армян по итогам войны 1992-1994 годов и по результатам последующих боестолкновений, в том числе в апреле 2016 года, сформировался комплекс превосходства над азербайджанцами.

Они считали, что, несмотря на военно-техническое и численное отставание от азербайджанцев, они организационно и по морально-психологическим качествам превосходят азербайджанцев. И вдруг оказалось, что азербайджанская пехота и танкисты тоже отлично мотивированы и обучены. Недооценка противника — очень опасная вещь. Недооценка даже слабого внешнего врага приводит вот к таким тяжелым поражениям.

В реальности выяснилось, что и качество пехоты с апреля 2016 года азербайджанцы подтянули, и военно-техническое превосходство нарастили, и качество командования улучшили.

Помимо всего остального, это важнейший урок не только для армян, но и вообще для всех. Это очевидный урок, но только его никто не учит: ни в коем случае нельзя недооценивать противника.

Я не знаю, к примеру, как наши военные оценивают украинских военных. Но то, что у нас средний обыватель, который смотрит телевизор и мало-мальски интересуется политикой, относится к украинской  армии презрительно — это факт. И  это очень опасно, потому что украинская армия уже совсем не та, что была в 2014 году.

Чувство превосходства и недооценка противника могут быть очень опасны. Переоценивать противника, конечно, тоже не стоит, надо его оценивать адекватно, но такое бывает редко. Но лучше даже переоценить, чем недооценить.

-С ошибками армян накануне войны понятно. А в ходе военных действий были ошибки военного руководства, которые ускорили поражение армянской стороны?

-Непосредственно в ходе боевых действий главной ошибкой стала опять же недооценка Южного направления. Кстати, обратите внимание, что центр и север армяне в целом удержали.

-Два года назад вы назвали сильные стороны азербайджанской армии и рассказали о возможной тактике ее действий. Все так и было, как вы предполагали, или азербайджанцы чем-то смогли вас удивить?

-В плане оперативного искусства, думаю, заслуживает внимания азербайджанский маневр на южном направлении, подозреваю, подготовленный не без участия турок. Когда азербайджанцы прорвались на юге, они сделали имитирующей «бросок кобры» в направлении Лачина. Армяне сосредоточили там основные силы обороны. А реально азербайджанцы прошли несколько восточнее, вдоль хребтов, долинами, в район Шуши. То есть они нанесли реальной удар восточнее.

Конечно, Лачин — это тоже ключевой пункт. Но, взяв Шушу, азербайджанцы создали угрозу краха всей обороны Нагорного Карабаха. Вот эта операция — имитация удара по Лачину и реальный удар по Шуше, с военной точки зрения был выполнен блестяще.

Армянские войска утратили оперативную инициативу и ничем особенным не отличились.

-В военно-техническом плане азербайджанские войска оказались сильнее?

-Да, это было предсказуемо. Может, только не в такой степени. В 2018 году было ясно, что большую роль будет играть беспилотная авиация, в том числе дроны-камикадзе. Но то, что эта роль будет настолько определяющей, стало сюрпризом для всех, в том числе и для меня лично.

Неожиданностью стало серьезно возросшее качество азербайджанской пехоты и наличие очень хорошо подготовленных легких горно-пехотных частей. В той же Шуше работали в основном не беспилотники. Там действовал горный спецназ, были чуть ли не рукопашные бои.

-Ваш прогноз в отношении военного участия Турции в армяно-азербайджанском конфликте сбылся. В чем выигрыш Анкары?

-Роль Турции была очень высокой. Анкара, вернее, президент Эрдоган пытается реализовать несколько проектов. Это неоосманский проект  восстановления контроля над территориями, которые когда-то входили в Османскую империю. Второй проект – пантюркистский. То есть Эрдоган хочет стать лидером тюркского мира. Третий – исламский проект, целью реализации которого – стать лидером исламского мира. В этом смысле Азербайджан для Турции – важное звено. В этническом и лингвистическом отношениях это наиболее близкая Турция страна. Это по крови братские народы. И потому Азербайджан, конечно — первый объект реализации  пантюркистского  проекта Эрдогана. Плюс география. Через Азербайджан турки выходят на Каспий и далее могут влиять на ситуацию в Центральной Азии и Поволжье. 

То есть та массированная помощь, которая была оказана Азербайджану — это часть реализации эрдогановского плана. Далее попытки реализации этого проекта  будут в Казахстане, на Северном Кавказе, в Поволжье. Они не остановятся.

Представьте себе такой сценарий – Турция объединяется с Азербайджаном, а затем отторгает от Ирана Южный Азербайджан. В таком случае получается объединение с населением более 100 миллионов человек, с мощной турецкой промышленностью и азербайджанскими энергетическими ресурсами. То есть это будет геополитический субъект, мощь которого напомнит мощь Османской империи в период ее золотого века.

-Учитывая не только итоги Карабахской войны 2020 года, но и многовековой опыт пребывания Армении в составе сначала Российской империи, а затем в составе Союза ССР, можно ли сказать, что такие государства самостоятельно не способны обеспечить свою безопасность и создать условия для социально-экономического развития? Что их ждет и какой для них выход?

-Армению ждут очень сложные времена. Существуют очень большие риски для государственности Армении.  Они — порождение военной катастрофы.  При этом риски в значительной степени  усугубляются бездарным и нерешительным  политическим руководством. Думаю, сейчас резко активизируется миграция. Из Армении в ближайшие 2-3 года уедет примерно до 200 тысяч человек. Для двухмиллионный страны это просто катастрофа.

Для Армении единственный способ выжить — это усиливать интеграционные процессы с Россией. Хотя это географически сложно сделать.

Другой вопрос: нужно ли теперь это России?

Думаю, сейчас в Нагорном Карабахе будут нарастать пророссийские интеграционные настроения и стремление дистанцироваться от самой Армении, которая не смогла защитить. Возможно, в Нагорном Карабахе еще громче зазвучат голоса в пользу союза с Россией,  вплоть до присоединения к ней.

Истoчник: Mk.ru