Вдова погибшего в здании МВД юриста Кулиша раскритиковала версию суицида

История с загадочной смертью юриста ОАО «Военно-строительное управление Москвы» Валерия Кулиша, который в начале октября выпал из окна четвертого этажа Главного следственного управления ГУ МВД России по Москве на Новослободской улице, получила продолжение.

По словам вдовы погибшего, на мужа, который находился под домашним арестом оказывалось давление. А после смерти личный телефон обвиняемого в мошенничестве оказался стерильно чистым — вся переписка со следователями исчезла, как будто ее и не было.

Погибший Валерий Кулиш.

Напомним, что Валерий Кулиш выпал из окна следственного управления ГУ МВД по Москве 12 октября. На допрос мужчина прибыл днем ранее. Утром должно было состояться продолжение следственных мероприятий — юрист был доставлен к следователю на четвёртый этаж для очной ставки. Но она так и не состоялась.

Еще в 2010 году мужчину осудили за «мошенничество» и «отмывание денежных средств, добытых преступным путем» на 12 лет лишения свободы. Однако позже срок был сокращен до 5,5 года. Речь шла о хищениях приватизированного имущества ОАО «Военно-строительное управление Москвы». Кулиш отрицал свою причастность к преступлению и утверждал, что дело было инициировано не без участия экс-директора ВСУМ (Военно-строительное управление) Алексея Душутина за отказ в участии в мошенничестве. Позже Душутин был осужден за мошенничество с объектами ВСУМ, и суд приговорил его к 4 годам колонии. Спустя некоторое время Душутину предъявили новое обвинение в афере и перевели из СИЗО под домашний арест. Фигурант дела воспользовался возможностью и скрылся.

Летом этого года уголовное дело возобновили. После смерти Кулиша в СМИ появилась информация о том, что в рамках нового расследования юрист успел дать сенсационные показания. Якобы его подельники для отъема активов ОАО «ВСУМ» ставили во главе предприятий фиктивных директоров, а позже избавлялись от них с помощью…киллеров. Таким образом якобы были убиты 4 человека, а их трупы захоронены на приватизированных военных объектах в подмосковных Лобне и Люберцах. Впрочем, после появления новости об убийствах, свет на эту темную историю пролили сами «убитые» — все они оказались живы и так или иначе опровергли информацию о своей смерти.

Вдова Кулиша — Дарья — рассказала, что предшествовало трагедии и кому были выгодны показания юриста.

— Дарья, как ваш муж относился к новой порции обвинений в мошенничестве? За плечами у него уже был срок…

— Все началось летом этого года. 8 июля мужа забрали на два дня. 10 июля он вернулся домой уже с мерой пресечения — домашний арест. Первое время у него был оптимистичный настой — он был уверен, что все обойдется, разбирательство надолго не затянется и он выйдет в качестве свидетеля. Через пару месяцев настроение стало меняться, муж начал склоняться к тому, что его все-таки посадят — говорил, что сфабрикуют дело или еще что-нибудь сделают.

— Когда начали замечать упаднические настроения?

— С августа.

— Все это время ваш муж общался со следователями. Как проходило это общение?

— Да, общение было ежедневным. Ему постоянно звонили, что-то постоянно писали на WhatsApp. Вызывали на допросы, вплоть до 4 раз в неделю. Выходными оставались только суббота и воскресенье.

— Как долго длились допросы?

— Обычно с утра до вечера. Однажды задержали до 23:00. Могли позвонить утром и сказать: «Давай приезжай к 12:00», а могли и на следующий день вызвать.

— В каком состоянии после допросов возвращался муж?

— Возвращался в возбужденном состоянии и сильно возмущался. Рассказывал, что его спрашивают про незнакомых ему людей, какие-то нелепые вещи говорят, несут несусветицу. Иногда не выдерживал, признавался, что на него оказывают давление.

— Каким образом оказывали давление?

— Муж рассказывал, что угрожали сфабриковать дело. Говорили: «Сидеть будешь долго» или «Говори, как мы хотим, не молчи, иначе много еще чего о себе узнаешь».

— А что хотели узнать?

— В целом хотели, чтобы он рассказывал про юриста Кантемира Карамзина (согласно показаниям погибшего, Карамзин якобы являлся одним из организаторов рейдерской группировки, осужден на 8 лет и 4 месяца тюрьмы. — Прим. ред.). И главное, хотели, чтобы он рассказал про вот этот нелепый схрон, про номинальных 4 директоров, которые якобы были убиты, но на самом деле оказались живы. Муж после допроса на Лубянке рассказывал, что его спросили, «Не следишь ли ты за их жизнью?» Он сказал: «Зачем я должен следить за жизнью каких-то номинальных директоров?» Они тут же сделали вывод: «Наверное, они убиты…».

— Вашего мужа ранее забирали на ночь на допрос?

— Нет, ранее нет. Только, когда его арестовывали — две ночи провел в ИВС и 10 июля вернулся домой с мерой пресечения.

— Как развивались события перед трагедией? Кто вызывал на допрос вашего мужа и когда?

— В воскресенье, 10 октября, помощник следователя Ольга Анатольевна (по большей части муж с ней общался) написала мужу, что надо подъехать к 11:00. Я еще спросила, зачем вызывают. Муж в ответ только махнул рукой : «Да, разве они скажут?» Утром он собрался и поехал. Судя по карте «Тройка», которую мне уже в морге выдали, в 10:27 он зашел в метро.

— У следователей он остался на ночь?

— Да. Днем я его не трогала. Начала звонить уже в 23:00. Звонки проходили, но он не брал трубку. Тогда я написала сообщение, потому что стала волноваться.

— У вас были телефоны следователей?

— Да, я себе выписала некоторые телефоны. И когда не смогла дозвониться до мужа, стала звонить им. Позвонила той самой Ольге Анатольевне. Она сказала «Все ок! Все хорошо!», я спросила, когда он вернется? Она: «Завтра, не сегодня». Это было за полночь. И я не сразу поняла, что они планировали его две ночи держать. Для нее «завтра» — это еще одна ночь.

— Вы только один раз с ней общались?

— Да. Второй раз, когда узнала о падении.

— Как вы узнали о трагедии?

— Мне написали друзья мужа. Тогда я позвонила помощнику следователя еще раз и попросила объяснить, что происходит. Она сказала: «А вы что, в другом мире живете?»

— Прямо так и сказала?

— Да. Прямо так и сказала…Потом добавила, что перезвонит. Действительно, перезвонила и подтвердила гибель мужа.

— А что рассказала помощник следователя?

— Сказала, что муж сидел в коридоре, ждал вызова следователя. В какой-то момент якобы охранник отвернулся. Какой охранник? Он сам ездил на допросы, никто его не сопровождал. Еще добавила, что «видно, он давно собирался это сделать».

— Как, по вашим ощущениям, муж собирался покончить жизнь самоубийством?

— По мне, так это несусветная дичь, у меня в голове это никак не укладывается. Перед уходом муж сказал, что скоро вернется. Он с собой взял ходатайство в двух экземплярах о посещении церкви. Перед уходом просил дать ему дисконтную карточку, хотел получить разрешение сходить в церковь и зайти в магазин… Уходил он в хорошем настроении.

— Он часто церковь посещал?

— Нет, один-два раза в год. Просто он не успел на кладбище к матери сходить. Так и сказал: «На кладбище в этот раз не успел, хоть в церковь схожу».

— У мужа был адвокат?

— У него сменилось два адвоката, с первым что-то не срослось. Дали другого. Он с ним пробыл пару месяцев. Потом он решил, что сам себе может быть адвокатом. Лишних возможностей оплачивать адвоката не было.

— В Сети появилось письмо-жалоба вашего мужа директору ФСБ. С какой целью он ее написал и когда?

— Написал в конце августа. После допроса на Лубянке. Там его спрашивали о тех самых схронах и трупах. Он пришел в возбужденном состоянии. Сказал, что дошло до какого-то безумия и он будет жаловаться. Я видела, что он писал еще что-то в электронном виде. Но я пока не могу найти это письмо. Он собирался отправить жалобу Бортникову… После его смерти я нашла черновик жалобы, написанный от руки, который каким-то чудом остался. Она обрывается на полуслове, думаю, что есть полное письмо, но пока не могу его найти.

— Кому идея с трупами принадлежит, муж рассказывал?

— Об этом его спрашивали в здании ФСБ. Приходил некий Владимир (фамилия есть в распоряжении редакции. – Прим. авт.). И еще какой-то человек, о котором он пишет в своей бумаге, «не представившийся».

— Муж боялся провокаций?

— Я не могу сказать, что он волновался или просто мне не говорил. Сначала он говорил, что уйдет в свидетели и это будет быстро. Потом настроение ухудшилось. Он тогда сказал, что если все так пойдет, то ему все-таки придется посидеть. Он говорил «не знаю, что они еще выдумают, что еще попытаются сфабриковать». То, что мне что-то угрожает, не говорил.

— Похороны уже были?

— 16 октября было прощание. Мы делали кремацию и урну на днях захоронили (9 ноября. — Прим. авт.).

— Вам отдали все вещи мужа в целости?

— В морге — от джинсов до белья — все порезанное отдали. Потому что по-другому снять одежду было невозможно — у него все тело было переломанным. Отдали также карту «Тройка», кольцо обручальное, крестик, кошелек, в котором денег, естественно, не осталось. Хотя я знаю, что муж с собой взял пару тысяч. Я также ездила на Новослободскую и мне вернули сумку, телефон. С телефоном «красиво» поступили. Телефон мужа всегда на пароле был. Я получила разблокированный телефон, на котором была удалена вся информация.

— А что удалили?

— Весь журнал звонков, контакты, с которыми он переписывался, в том числе с Ольгой Анатольевной, Владимиром из ФСБ. Остались только три контакта — мой, сотрудника ФСИН, который вешал на Валеру браслет, и первого адвоката. Удалены все переписки, в том числе и в WhatsApp. Только один могу сделать вывод — было, что скрывать. А я, наивная, еще надеялась, что там что-то осталось.

Истoчник: Mk.ru

Комментарии закрыты.